|
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
В 1770 г. Чулков издает роман «Пригожая повариха, или похождение развратной женщины» (часть первая). Вторая часть либо не была написана, либо не увидела света по цензурным соображениям. «Повариха» ≈ книга редкая, зачитанная, дошедшая до нас едва в нескольких экземплярах. Повествует она о судьбе одинокой молодой женщины, волей обстоятельств ставшей на скользкий путь авантюристки. Героиня романа Мартона, вдова убитого в Полтавской баталии сержанта, оставшись в нищете, вынуждена обратиться к своему единственному капиталу ≈ красоте и молодости. Стремясь к успеху, к обогащению, она неразборчива в средствах: плутует, лжет, обманывает и обкрадывает своих любовников, твердо помня, что покой и почет обеспечивают только деньги. Мартону не занимает морально-этическая сторона ее поведения, она не различает, что хорошо, что дурно с нравственной точки зрения. Более того: «Добродетель мне была и издали незнакома, ≈ говорит она, ≈ итак на двух словах согласилися мы со своим любовником проматывать его господина»; «я не знала, что то есть на свете благодарность, и о том ни от кого не слыхивала, а думала, что и без нее прожить на свете возможно». По-деловому просто рассказывает Мартона о своих отношениях с любовниками ≈ это отношения продавца и покупателя.
В то же время Мартона способна на живое и бескорыстное чувство. Она полюбила офицера Свидаля «без всякого торгу», и весть о его смерти доставляет ей истинное горе. Эта черта делает личность ее более привлекательной для читателя, не допускает превращения ее в некую схему порока.
Чулков часто прибегает к мифологическим сравнениям, поступая с ними по «ирои-комическому» принципу, применяя их иронически и пародийно. Зту особенность «Пригожей поварихи» следует истолковать как полемический удар по манере классической литературы, проецировавшей отношения и характеристики своих героев на мифологический экран. «Поистине сказать, вы русская Елена, ≈ говорит Мартоне один из ее любовников, ≈ а что сказывают о Венере, то таким бредням я не верю. Все молокососы стараются быть Парисами и продают глаза свои на вес. Избавь меня, судьба, чтоб участь несчастного Менелая не воспоследовала за мною». Когда другой любовник обкрадывает и бросает Мартону, она сравнивает свою участь с несчастной участью Филлиды, покинутой Демофонтом, и повторяет это сравнение при другом похожем случае, и т. д.
Заметной особенностью стиля «Пригожей поварихи» является включение в ее текст народных пословиц и поговорок, употребляемых для подкрепления авторской мысли, в качестве резюме к рассуждениям Мартоны, в качестве разъяснения некоторых ее поступков. Оставшись вдовой, Мартона «насле?дила сию пословицу: шей, вдова, широки рукава, было бы куда класть небылые слова». Появление первого поклонника Мартона отмечает поговоркой: «На красненький цветочек и пчелка летит». Поступив к нему на содержание, Мартона вспоминает пословицу: «Богатство рождает честь» ≈ и изображает из себя знатную госпожу; о своем неожиданном успехе она говорит пословицей: «Доселева Макар гряды копал, а ныне Макар в воеводы попал», а выгнанная из дома женой любовника утешает себя также пословицей: «Неправ медведь, что корову съел, неправа и корова, что в лес забрела». Примеров этих достаточно, чтобы показать манеру Чулкова оперировать пословицами, характерную для его прозы и в журнальных статьях и подчеркивающую его стремление использовать богатство народной речи.
Образ Мартоны ≈ тип человека, всеми доступными средствами добывающего свое личное счастье, понимаемое как материальное благополучие, ≈ впервые появляется в русской литературе на страницах романа Чулкова. Новым было и беспристрастное отношение автора к своей героине; он не осуждает ее поведения, он уклонился от оценки этической стороны ее поступков. Чулков рассказывает о том, что он наблюдал в окружающей жизни. Он воспроизводит бытовой фон эпохи, повествует о многочисленных житейских фактах и случаях. Несмотря на крайне эмпиричный, местами протокольный характер этих зарисовок быта, появление их в русской прозе (было принципиально важно. При этом Чулков не поднимается над действительностью, не обобщает ее разрозненных явлений рукой чуткого художника; он заносит подряд разнородные свои наблюдения, не заботясь о внутренней связи целой картины. Эта черта отражается и в стиле Чулкова, лишенном литературных украшений, простом, обыденном, разговорном языке временами близком к языку канцелярскому.
||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
